В кольце блокады дух не сломлен

2019-01-22 11:46:54
В кольце блокады дух не сломлен

27 января мы отмечаем скорбную дату –75 лет снятия блокады Ленинграда, длившейся 900 жестоких дней и ночей. Об этом страшном времени знает весь мир. Многие жители осажденного города вели дневники, и лишь некоторые из них стали основой для сюжетных линий книг, рассказов, фильмов.

Все 29 блокадных месяцев в школьную тетрадь записывала трагические события из жизни осажденного города девятиклассница одной из ленинградских школ Тома Артемьева. Это были вовсе не официальные сводки Совинформбюро, не цитаты из газет, – она записывала то, чему сама была свидетелем, что видела или слышала на улицах, во дворах и соседних квартирах. Блокадный дневник девочки сохранила ее племянница, жительница нашего города Татьяна Константиновна Хоменко. Накануне памятного дня она принесла в редакцию газеты «Анапа» записи, фотографии (некоторые из них предоставил родственник Сергей Павлов из Санкт-Петербурга) и поделилась своими воспоминаниями.

 

Моя тетя – блокадница

Моя тетя по маминой линии, Тамара Павловна Артемьева (Бошняк), родилась 20 февраля 1925 года и была единственным ребенком в семье. Мать ее, Ольга Антоновна, работала учительницей младших классов в школе, а отец – Павел Иванович служил в штабе авиационной части в должности лейтенанта.

Они проживали в Свечном переулке, в коммунальной квартире на третьем этаже. Когда-то большая квартира была перепланирована в девять комнат, в каждой из которых проживало по семье. В одной из них жила семья Артемьевых. Во время блокады Ленинграда Тамаре было 16 лет, она училась в 9 классе ленинградской школы и всю войну вела дневник. 

 

Правда жизни в школьной тетрадке

 

«…Домой приехала, и очень мои глаза слипались. Мама дала мне чаю с хлебом, и я заснула. Теперь булки уже не дают совсем, только по детским карточкам. Хлеба дают и маме, и мне одинаково – по 200 г на сутки. В 8.00 утра разбудила мама. Я в школе училась (на ул. Разъезжей Фрунзенского района, где и мама работала. – Прим. авт.). Скорей бы к папе! Дома мама стала собираться в школу. Пришел Володя (Павлов, 16-летний курсант спецартшколы, племянник мамы. – Прим. авт.). Посидел пять минут и ушел. Он нам недавно принес картошки и морковки – такое богатство!

…Вот и тревога началась – загудело всё! Говорят, что немец сбросил листовки. Там написано, чтобы запасли еды на 10 дней и чтобы прятались в убежища – они будут бомбить. Сегодня мама дежурила в школе. Приходил папа. Принес немного масла, шпроты, печенье, два кусочка колбасы и маленькую шоколадку. Он тоже говорил нам, чтобы уходили в бомбоубежище.

…Сегодня очень хорошая погода, и с утра немцы стали делать полеты. Мы, как всегда, не хотели уходить из комнаты, но сегодня пришлось. Тревога началась сильным огнем зениток, но это было обычно. Мама продолжала варить горох, а я читать. Потом грохот, кажется, уменьшился и вдруг… у-у-у- бах!!! – бомба! Мы сразу выскочили в коридор. Мне даже показалось сначала, что потолок затрещал. Увидев, что всё обошлось благополучно, мы вернулись в комнату, оделись. Мама дала мне портфель, и мы вышли в коридор снова. Постояли-постояли, всё спокойно. Хотели уже вернуться обратно в комнату. В это время раздался такой грохот, что дом закачался. Мы стояли в открытых дверях…

Теперь люди не обращают внимания и бродят во время тревоги. Они стали нарушителями порядка. Говорят, что потом таких стали штрафовать, но не знаю, сама не видела, чтоб штрафовали.

У нас стоят сильные морозы. Дневные тревоги прекратились, стали редкими и незначительными. В школе заниматься очень тяжело. Не топят, холод адский. Уже на втором уроке у меня начинают мерзнуть ноги.  Я ходила в школу в ботах, они превращались в ледяшки, к 5-му уроку я их не чувствовала, ходила, как на деревяшках. А как руки болят от холода! Пальцы так и щиплет! Я себе отморозила пальцы на ногах и частично на руках. Они у меня распухли. Я сначала думала, что это от голода, но потом поняла, что отморозила. Мама мне несколько раз растирала их скипидаром. Теперь лучше. На ноги я стала надевать бараньи рукава с калошами, на руки – перчатки, а на них варежки. Чернила в школе замерзли. В чистовую тетрадь пишу в перчатках только, а в черновике – и в варежках сверху. Так и пишу сейчас – в варежках. А спим мы одетыми и под тремя одеялами. Перед сном стараемся немного согреться кипятком.

…С первого дня блокады были введены карточки. Вторую декаду получаем по 100 г крупы и по 50 г масла. Скоро будем совсем доходягами. Люди умирают. По улицам то и дело везут покойников, часто на самодельных санках, без гробов. Завернуты трупы в тряпки или в рогожу. Часто люди не могут довезти умершего на сборный пункт и оставляют его на улице. Их много валялось на улицах. Вот недавно видела: большой великан несколько дней лежал на улице у сугроба, весь посиневший, был в одних красных носках. Сколько раз у него проверяли карманы…

…Люди на улицах ходят страшные: опухшие или, наоборот, худые, как мертвецы. С хлебом на улице опасно идти – вырвут. Позавчера у Лиды С. вырвал какой-то дядька 350 г хлеба.

Вечером часто грабят, разувают. В начале этого месяца у Серафимы Трофимовны отняли сумку. Она вечером шла с работы, подошли к ней мужчины, схватили за горло и вырвали сумочку. А там были все документы, все карточки, ключ от комнаты. Пришла к нам расстроенная, всё плакала. Все несчастья разом на ее голову падают. Только недавно умер муж, потом вырвали карточки, а теперь в квартире украли туфли и некоторые вещи мужа.

…Узнала у людей про хлеб. Оказалось – не прибавили. Раньше получали по 125 г. А 25 декабря нам прибавили, и с тех пор мы получаем по 200 г на день. Я час простояла за хлебом, получила на двоих на два дня 800 г. Хлеб чудесный сейчас, белый, почти как булочка. А вкусный!!! Говорят, что из канадской пшеницы.

…Говорят, есть даже случаи людоедства. Рассказывают, что у какого-то моста арестовали мужчину. Он жил с сыном и дочерью. Уже убил четверых. А у мамы на работе – в школе? Одна уборщица пошла перед Новым годом за город, чтобы поменять вино на еду. И пропала. До сих пор нет.

С 11 февраля мы получаем с мамой 700 г хлеба на день: маме – 400 г, а мне полагается 300 г.  Папа провел нам РАДИО!!! Нет теперь такого чувства одиночества. Даже если нет передачи, то оно тикает, как будто кто-то живой находится тут же.

Теперь не говорят о месячной норме продуктов, а выдают по частям – в счет месячных норм. И всегда объявляют по радио. Это очень удобно: не надо зря ходить в магазин и ждать, когда и что там появится.  Если по радио объявили, что выдадут крупы, то уж обязательно на следующий день есть крупа.

…В этом месяце нам с мамой вместе дали по 625 г крупы. Мама достала перловку и два раза гороху. Два раза дали по 375 г мяса. Мясо, правда, тощее, ни жиринки, но все же МЯСО. Два раза получили сахару 350 г и один раз сливочное масло 200 г. Дали еще сухие овощи – мы получили 300 г сухого лука, хорошего, белого. Как он вкусно пахнет! Теперь должны еще получить 300 г клюквы. А еще нам дали в этом месяце 0,5 л керосину.

…Вчера мы с мамой попали в БАНЮ!!! Мы давно не мылись, а бани не работали. Теперь бани стали открываться, но очереди туда многочасовые. Трудно даже представить, какими мы были счастливыми!

…Сентябрь был месяцем дровозаготовок. Все трудоспособные должны были наломать 4 кубометра дров (ломали дома). Два кубометра для себя, а два – городу. Я работала четыре дня на Выборгской стороне.

Мы завели свой огород, на островах (через папу) … Столько удобряли, поливали… Но все-таки едим зелень – ботву: свежую, и тушеную, и вареную. Это огромная поддержка.

…Да, уехала Эля (младшая сестра матери, тоже учительница. – Прим. авт.). Вынудили бедную эвакуироваться с детсадом. Приходила к нам и очень плакала. Ей сказали: или эвакуируйся, или – на торфоразработки. А там очень опасно. Ходила она к папе, хотела на войсковую службу. Но это теперь очень сложно стало. Пришлось Эле уехать. Получили письмо с дороги. Видно, что едут… что хлеба с маслом едят досыта. Вот это здорово! Хотелось бы поесть хлеба досыта…»

Тамара Павловна Артемьева после войны окончила строительный институт. Повстречала в Ленинграде капитана 1 ранга Бошняка Бориса Михайловича, вышла за него замуж и родила сына Владимира. Была инженером на стройках Ленинграда, несколько лет работала во Вьетнаме. Имеет много наград, среди которых медали «За оборону Ленинграда», множество юбилейных, а также за трудовые подвиги в мирное время. Умерла 30 января 2013 года в возрасте 88 лет. Похоронена в Санкт-Петербурге.



заказать подписку
Оформите подписку на сайте, мы свяжемся с вами в ближайшее время и ответим на все интересующие вопросы.